«Жалуйтесь на коллекторов мне»

Финансовый омбудсмен Медведев о беспределе сборщиков долгов и валютной ипотеке

Павел Медведев  Фото: Антон Новодережкин / ТАСС
 Все больше заемщиков российских банков показывают неспособность вернуть набранные кредиты. Сильнее всего это ударило по валютным ипотечникам, но и ситуация с рублевыми должниками немногим лучше. Финансовый омбудсмен Павел Медведев считает, что причиной бедствий граждан, задолжавших банкам, является законодательство.

 

«Лента.ру» Валютные ипотечники сами виноваты в том, что, не рассчитав риски, влезли в эту кабалу, или часть вины все же лежит на государстве?

 Павел Медведев: Часть вины лежит на гражданах — потому что в здравом уме и твердой памяти они взяли в долг деньги не в той валюте, в которой зарабатывают. Правда, возможно, они не понимали опасности. Случалось, что у людей не было выбора. Дело в том, что банки тоже попали в историю. Никакого удовольствия они не испытывают от того, что их должники приковывают себя к загородкам вокруг банков, они понимают, что значительная часть заемщиков не расплатится и они понесут убытки. Но банки должны были принимать депозиты в валюте, а должны были потому, что некоторые граждане не верили в рубль и хранили в этой валюте накопления.

  Согласитесь, сейчас невозможно сказать, что они были неправы.

 Сегодня они правы. Правда, завтра они могут тоже понести убытки. Покупали доллары, приносили в банк. Банку нет большой радости от депозита в долларах, но если откажешь — люди пойдут к конкуренту. Банк, пусть и под маленький процент, их принимает. Но доллары не спрячешь в сейф, их надо кому-то дать в долг. Приходит гражданин за ипотекой, и его начинают уговаривают взять эти самые доллары, которые накануне кто-то разместил в банке. И если выбора у гражданина нет, он без квартиры жить не может, в конце концов он решает: возьму кредит в долларах. И возникает неприятная ситуация для гражданина, банка и государства. Государству тоже нет никакого удовольствия от того, что граждане перегораживают улицы.

  То есть никто не виноват?

 Я бы не искал виноватого, я бы искал выход из положения. Хорошего выхода нет. Большинство валютных заемщиков думают, что банки обязаны пересчитать их долги по курсу, который имел место на момент взятия долга. Но тогда придется кредитору — тому, что депозит разместил, — пересчитать по этому же курсу, иначе в балансе банка возникнет дыра. А это невозможно. Тот, кто принес деньги в банк, считает, что ему должны выдать те самые доллары, не меньше и не больше, или рубли по сегодняшнему курсу.

  Какой вариант реструктуризации возможен?

 Так как вина на всех понемножку лежит, я считаю, что единственный выход из положения — не очень хороший, не тот, который гарантирует нам рай, но тот, что хотя бы смягчает ад, в который попали граждане, — круглый стол для трех сторон: государство, банки и человек. Стороны должны решить, кто и какую нагрузку на себя возьмет. Государство уже некоторую нагрузку на себя взяло: 4,5 миллиарда рублей выделено, и эти деньги уже распределяются между ипотечными заемщиками — не обязательно валютными. Валютных — 25 тысяч, а всего 3,5 миллиона ипотечных заемщиков. У валютных острая проблема возникла практически мгновенно, у рублевых проблемы накапливаются. Поток жалоб от рублевых заемщиков увеличивается день ото дня. 4,5 миллиарда на 3,5 миллиона — это очень мало. Я надеюсь, что большинство заемщиков будут обслуживать свои долги сами.

Фото: Николай Корешков / «Коммерсантъ»

  Сколько заемщиков не могут обслуживать долг сегодня?

 Три процента заемщиков — из ипотечников. Но их количество быстро растет. Боюсь, что мои данные уже устарели. А если говорить вообще о заемщиках, то 20 процентов. Всех заемщиков — граждан, на которых висят долги, — приблизительно 38 миллионов, чуть-чуть уменьшилось их количество в последние годы. Среди тех, кто не обслуживает свой долг, — 7,5 миллиона. Ипотека всегда обслуживается лучше. Даже валютные ипотечники обслуживают свои долги значительно лучше, чем те, кто взял беззалоговый кредит.

 Как-то на телепередаче, где было много валютных ипотечников, ко мне подошли два человека, мужчина и женщина. Мужчина сказал, что на взятую в долг валюту купил пять квартир, а женщина — что купила одну маленькую квартиру, но у нее пятеро детей. Мужчина этот на помощь особо и не претендовал. Конечно, если бы ему пересчитали кредит по старому курсу, он был бы рад, но вряд ли бы сильно настаивал. Но этой женщине-то надо помогать, куда она со своими пятью детьми денется, если потеряет эту квартиру? В три раза больше, чем занимала, она денег не найдет — дети от голода умрут.

  Вы сказали, что за последние два года число должников снизилось. С чем это связано? И берут ли до сих пор люди кредиты — ипотечные, автомобильные?

 Берут, но в значительно меньшем объеме, чем два года тому назад. Тогда граждан, на которых висели долги, было приблизительно 40 миллионов. В последнее время ЦБ принял меры, чтобы коммерческие банки, выдавая кредиты, вели себя более осторожно. Регулятор наказывает банкиров за бездумное кредитование. Естественно, в банках опасаются идти наперекор требованиям ЦБ. Да они и сами понимают, что ситуация на рынке ухудшается: с экономикой дела обстоят плохо, доходы населения падают существенно. И надеяться на то, что неаккуратно выданный кредит вернется, нельзя. Граждане, в свою очередь, стали более осторожно занимать. В итоге за последние годы тот, кто мог расплатиться, расплатился, и новый кредит либо не захотел взять, либо не смог. А количество тех, кто расплатиться не может, выросло. Еще два года назад их было шесть миллионов, сейчас эта цифра выросла на полтора миллиона.

Фото: Виктор Коротаев / «Коммерсантъ»

 По данным за 2015 год кредиторская задолженность перед банками выросла на 30 процентов. Долги по кредитным картам при этом увеличились на 46 процентов. Как в этой ситуации людям избежать усугубления долговой проблемы?

 Обращения от граждан, которые не могут обслуживать свои кредиты, очень острые. Но, надо отдать россиянам должное, они стали намного более образованными в финансовой сфере. Еще два-три года назад мало кто правильно писал слово «реструктуризация». Теперь найти человека, который не знает, как оно пишется, невозможно. У этого образования, конечно, высокая цена. Пост финансового омбудсмена существует около пяти лет, и первые обращения были именно по поводу реструктуризации. Слово еще произнести люди не могли, а содержательно уже объясняли, чего они хотят. В те времена такие просьбы были большим счастьем, потому что их было легко выполнить. Случалось и так, что заемщик ссорился с менеджером банка, который рассматривал прошения клиентов и отказывал в реструктуризации. Приходилось решать вопросы через голову этого менеджера, обращаться к большим начальникам. Договориться всегда или почти всегда было можно.

 С 2013 года ситуация быстро ухудшалась, сейчас же она стала катастрофической. Реструктурировать задолженность стало трудно, особенно если кредиторов два или больше. Еще и потому, что каждый банк ревнует к другому. По трем мне ни разу не удалось договориться. Часто же бывает так, что у одного заемщика пять-восемь кредиторов. К сожалению, закон, который дает административный ресурс финансовому уполномоченному, был принят в первом чтении полтора года назад, а дальше дело никак не продвигается. Этот документ предназначен для людей, у которых небольшие долги. Таких около семи миллионов. Но есть и те, кто должен много, — их 500 тысяч. Для них закон и написан, и вступил в силу с 1 октября прошлого года. У него неудачное название — «Закон о банкротстве физических лиц», а надо было его назвать «О реструктуризации долга», потому что большая часть текста посвящена именно реструктуризации.

  Это хороший закон? Он позволяет решать проблемы должников?

 Теоретически он хороший, а практически — никуда не годный. Он обращен в суд, да еще не общей юрисдикции, а арбитражный. 400 тысяч таких должников — это огромная нагрузка на арбитражи, которых у нас в стране мало. Но в реальности этих 400 тысяч и не видно, потому что закон написан так, что возникает много препятствий перед должником, желающим пойти в суд. Нужно объявлять себя банкротом, даже если ты им не являешься в традиционном русском значении слова. Идешь за реструктуризацией, подходишь к суду, и там столько оврагов, что шагнуть невозможно. Первый и главный из них — невозможно что-то сделать без адвоката. Эта помощь стоит не меньше 100 тысяч рублей. Абсурд: человек закредитован, он хочет избавиться как-то от этого давления — но, оказывается, ему надо в долг еще 100 тысяч взять. А кто ему даст, если у него такие долги?

Фото: Александр Коряков / «Коммерсантъ»

 В новостях постоянно возникает тема коллекторов. Достаточно вспомнить чудовищные случаи, когда коллекторы бросают в квартиру зажигательную смесь, которая попадает в детскую кроватку. Фактически это рэкет и бандитизм.

 Все разговоры о коллекторах сейчас — это ужасное фарисейство. Причем многогранное. Тот человек, который бросил коктейль Молотова в окно, — никакой не коллектор. Он не является служащим какого-либо коллекторского агентства. Он бандит. Семья, которая пострадала от этого бандита, трижды (это было проверено объединениями коллекторов) обращалась в полицию, жаловалась на угрозы от этого бандита. Полиция не встала со стула. Так кого надо наказывать — коллекторов или полицию?

 Если бы мы устроили реструктуризацию, то львиная доля людей, которые не могут обслуживать свой долг, никогда бы не узнали, что бывают коллекторы. А сейчас у них накручиваются пени и штрафы. Думать, что среднестатистический заемщик — жулик и не хочет платить, абсолютно несправедливо. 80 процентов из них, несмотря на все кризисы, платят день в день. А «начинающие» неплательщики сразу же пишут мне: «Помогите реструктурировать». Если реструктуризация состоялась — у человека появляется уверенность, что он вытянет, и он платит. И ему, и кредитору хорошо.

 Если же накручиваются пени и штрафы, человек рассуждает так: «Если я все равно не расплачусь, я рубля ему не дам. Лучше эти деньги на себя и своих детей потрачу».Что остается кредитору? Только обратиться к коллектору — я надеюсь, все же к коллектору, а не к бандиту. И коллектор, в свою очередь, вынужден напоминать этому человеку, что он должник.

 Я теперь сошлюсь на психологов. Задавал вопрос: какая доля заемщиков должна перестать платить, чтобы возник эффект домино? Психологи сказали: 30 процентов. Напоминаю, что сейчас уже 20 процентов. Дай бог, чтобы они ошибались, но если нет, то еще чуть-чуть — и наступит большая беда. Все 38 миллионов в это вовлечены, может, и не будут, но даже 15-20 миллионов могут вызвать катастрофу в финансовой системе страны. Никому в таком случае не будет хорошо — ни тем, кто платит аккуратно, ни тем, кто не платит вообще.

Фото: Александр Миридонов / «Коммерсантъ»

 На коллекторов в случае нарушений можно, кстати, пожаловаться мне: шесть главных агентств заключили со мной договоры. Бутылки с зажигательной смесью они не бросают, хотя, конечно, бывает, что нарушают правила. Например, листовки в подъезде развешивают. Но это все устраняется в течение суток после жалобы. Коллекторы, как когда-то банкиры, хотят сделаться респектабельными. Остальные структуры, не входящие в эту шестерку, образовали организацию НАПК, которая со мной находится на прямой связи. Я звоню исполнительному директору этой ассоциации, и в самом худшем случае двух суток достаточно, чтобы устранить нарушение.

  Стоит ли запретить микрокредитование? Ведь это страшная, ростовщическая альтернатива нормальным банкам.

 И кто же, интересно, пользуется этими ростовщическими деньгами? Есть абсолютно бессознательные люди, которые увидели какой-то гаджет у соседа — и им захотелось такой же. А на столбе объявление о выдаче 10 тысяч рублей «прям сразу». Такое бывает. Призываю быть осторожными. Но большая часть жалоб на этих микрофинансистов — от людей, которые прижаты к стенке. Заболела жена, нужно такое-то лекарство — дорогое, хоть и теоретически бесплатное. Через неделю дадут, но через неделю давать уже будет некому. Человек берет кредит, жене помогает, а расплатиться не может. Почему люди идут туда, а не в банк? Либо там они уже взяли кредит, либо лекарство нужно сегодня, а банк будет проверять вас какое-то время. Но я бы сконцентрировался на другой проблеме: попытался бы понять, почему люди бегут за такими дорогими деньгами. И если это лекарство, которое надо выдать сегодня, а не через неделю, я бы постарался научиться выдавать лекарство сегодня, а не тратить силы на формулировку проклятий в адрес микрофинансовых организаций. Хотя и МФО тоже призываю быть более мягкими и лояльными к своим заемщикам.

Joomla SEF URLs by Artio